Любовь из пробирки фильм (2013)

Глава 3. Важное решение

Я ставлю машину на служебную парковку — об этом ещё вчера договорилась с врачом, — и захожу в клинику. Администратор встречает меня оживлённо, достаёт мою карточку и улыбается:

— Вы оплачивать будете сейчас или после процедуры?

— Лучше сейчас, — киваю я, не зная, как буду чувствовать себя после…

Я прочитала о том, что некоторые отходят долго, и ощущения сопутствуют этому не самые приятные. Так что я даже начинаю сомневаться, смогу ли доехать обратно на машине, или потребуется воспользоваться услугами такси, а машину заберу после, когда уже полностью приду в себя. И почему я сразу не догадалась вызвать такси?! В принципе, всё логично — не привыкла получать чью-то помощь, хоть это и услуги, за которые заплачу деньги.

Провожу оплату банковской картой и иду в палату, где мне дают стерильную одежду. Я волнуюсь, но пытаюсь совладать с этим ощущением. Утешаю себя мыслью, что скоро стану мамой. А если вдруг передумаю, то всегда смогу…

Нет.

Я не передумаю.

Точно.

— Мирослава Евгеньевна, можно? — стучится в дверь доктор, когда я поправляю выданный халат.

— Да, входите.

Врач мне попалась пожилая, опытная женщина. Она проходит в палату, садится на стул у окна и смотрит на меня.

— Ну как вы себя чувствуете?

— Боюсь немного, — честно отвечаю я.

— Вы можете отказаться от процедуры… — говорит она, продолжая смотреть, словно проверяет меня, будто бы хочет убедиться, что я не передумала.

— Нет. Я не хочу отказываться.

— Хорошо. Вы всё ещё можете согласиться на общий наркоз, чтобы не чувствовать боли…

Я вспоминаю, что однажды потеряла ребёнка. Не хочу пройти через это снова, поэтому отрицательно мотаю головой. Воздействие медицинских препаратов на мой организм должно быть минимальным.

— Ладно. Вы очень храбрая женщина, — говорит она и встаёт на ноги. — Пройдёмте в процедурную…

Голова идёт кругом, когда меня везут на каталке после забора ооцитов. По лбу стекают капельки пота, мелкая дрожь бьёт всё тело. Было больно, но я выдержала. Взяв нужное количество материала, врач попросила медсестру ввести мне снотворное и обезболивающее посильнее, чтобы я отдохнула. Сил идти самостоятельно до палаты не было, поэтому меня повезли на каталке.

Не помню, как точно оказываюсь на кровати — сама или мне кто-то помог, потому что проваливаюсь в сон.

— Дура! Какая же ты дура! — говорит бывший муж и ходит по пустой комнате, залитой светом, сцепив руки в замок за спиной — он всегда любил так делать.

— Убирайся из моей головы! — приказываю ему я и озираюсь по сторонам в поисках выхода, но не нахожу его.

А он приближается и хватает меня за горло, сдавливая его.

— Серьёзно думаешь, что можешь поспорить со мной? Ты же не выбросила меня из головы, Слава! Ты любишь меня! Всё ещё тайно мечтаешь, чтобы я позвонил, чтобы вернулся! Признайся себе! Сдайся! Мы можем вернуть нашу семью.

— Нет! — резко отвечаю я. — Ничего уже не будет как прежде! — отталкиваю его от себя. — Ты предал меня и убил нашего ребёнка.

— Я?! Нет! Это сделала ты! Убила одного, а теперь хочешь исправить это?! Во всём виноваты твои тупые истерики, Слава! Ты во всём виновата! Если бы не орала как дура и послушала меня, наша дочь могла уже подрасти. Сколько бы ей было лет, Слава?!

Я начинаю метаться, желая отыскать выход и вырваться из дурмана, и открываю глаза.

Голова гудит, а горло сдавливает тошнотворный ком. Я присаживаюсь и скидываю ноги с постели. Чувствую, что вся дрожу от страха. Прошлое так ярко вторглось в настоящее, а я оказалась слабой. Нет. Это просто был дурной сон. Кошмар, который частенько преследовал меня раньше.

— Вы проснулись? — заглядывает в палату доктор.

— Да, — отвечаю ей слегка дрожащим голосом.

— Как себя чувствуете? — она проходит в палату, но не садится.

— Внизу живота тянет… Голова кружится…

— Вы могли бы остаться сегодня в палате, чтобы организм как следует отдохнул…

— Нет! Я поеду домой… Мне на работу завтра нужно, — покачиваю головой, понимая, что состояние раньше бывало и хуже, но я справлялась.

— Хорошо, но если вдруг станет плохо, то сразу вызывайте скорую или звоните мне!

Я киваю.

— Вы определились с донором?

Глава 2. Заочное знакомство

Ночь выдаётся беспокойной: я долго ворочаюсь и не могу уснуть, а когда засыпаю, время пролетает очень быстро, потому что звонок будильника хочется не слышать вообще. Я бы спала и спала на самом деле… Но ничего — хорошенько отосплюсь в палате, когда буду отдыхать после проведения процедуры. От наркоза я отказалась, решив, что перетерплю забор клетки под обезболивающим, чтобы на ребёнка было минимальное воздействие препаратов.

Я присаживаюсь, спускаю ноги с кровати и потираю глаза. Чертовски хочется спать. Страшно от предстоящего… Это очень важный шаг и пути назад уже не будет. Его, по сути, уже нет.

Я снова думаю, чего Клара хотела, явившись сюда?! Не считала же она, что я приму её с распростёртыми объятиями и буду радоваться воссоединению с сестрой, к которой всё вернулось бумерангом?!

Поднявшись на ноги, ковыляю к душу, скидываю с себя халат и трусики и встаю под тёплые струи воды, которые тут же обволакивают тело и помогают расслабиться. Помыв волосы, я делаю воду чуть прохладнее, чтобы на этот раз взбодриться, и уже через несколько минут выхожу, обтираясь полотенцем и просушивая им волосы. Закутываюсь в сухое полотенце, достаю фен и смотрю на своё отражение в зеркале: оттуда на меня смотрит уверенная в себе женщина. Однако время от времени выглядывает испуганная, преданная и загнанная в угол девчонка, которая смотрела безжизненным взглядом на себя, когда узнала, что потеряла ребёнка и не знала, как ей теперь жить дальше… И я говорю ей твёрдое нет. Подобное больше не повторится.

Закончив с волосами, выхожу и гляжу на большие настенные часы, висящие в коридоре. Я заказала их из Швеции, потому что могу позволить себе купить дорогие качественные вещи. И делала это раньше, пытаясь покупками приглушить ноющее чувство одиночества внутри.

Итак, у меня есть ещё пятнадцать минут…

Захожу на кухню, но вовремя вспоминаю, что даже воду нельзя пить, и просто сажусь за стол. Смотрю на экран телефона. Пришло сообщение от девочки с работы. Она, может, и считает меня подругой, но я зареклась заводить друзей, даже приятелей… К чёрту кому-то доверять… Поэтому считаю её просто коллегой.

Валя: «Мира, нас поглотила стройка «Норд-Вест». Мы в… (смайлик, показывающий пятую точку)».

Я судорожно сглатываю слюну. О проблемах Атланты я знала, но владелец — и по совместительству мой временный любовник — говорил, что ничего страшного не произойдёт, и мы выкрутимся. И не выкрутился. Нас продали непонятно кому, и теперь моё финансовое положение резко становится шатким. Хоть накопления у меня и есть, но я хочу всё самое лучшее для своего ребёнка. И начинаю напряжённо думать — может это знак, и я не должна проводить процедуру? Может, следует позвонить и отказаться?! Столько мыслей сразу пролетает в голове, но я встаю на ноги, иду в комнату и одеваюсь.

По пути к машине я набираю ответное сообщение: «Не волнуйся. Прорвёмся». Хотя у меня появляются сомнения насчёт этого… Если бы я была хозяйкой Атланты, я бы подобное не допустила…

Когда уже сажусь в салон и поворачиваю ключ в замке зажигания, звонит мама. И я даже примерно догадываюсь, как будет проходить наш разговор: она начнёт давить на жалость и говорить, что Кларе очень непросто… Вот только мне до этого нет никакого дела. Я не собираюсь помогать человеку, из-за которого потеряла… Нет, не любимого мужчину, он всё равно ушёл бы однажды, раз такой гад… Я потеряла из-за неё ребёнка, которого носила под сердцем четыре месяца…

— Мам, привет! Что-то срочное? Я сейчас очень занята…

— Привет! Ты на работу едешь уже? Может, пообедаем вместе? Надо поговорить.

— Нет и нет. Мам, меня до вечера не будет на работе и дома… И я не уверена, что захочу говорить сегодня или когда-то вообще, если речь пойдёт о Кларе.

— Она беременна! — с надрывом говорит мама.

— Я в курсе, но я тоже была беременна, если ты помнишь… Я не хочу разговаривать о Кларе и не собираюсь быть щедрой и радушной по отношению к ней. Я не стану ей помогать, мама! — говорю прежде, чем она попытается надавить на жалость.

Маме я готова помочь, ведь она не виновата… Хотя… Если бы она меньше баловала мою младшую сестричку в детстве и не обращала внимания на её капризы, всё могло сложиться иначе.

— Где ты будешь сегодня? Как себя чувствуешь? — переводит мама тему разговора, но в её голосе чувствуется обида.

Она делает вид, словно заботится обо мне, но мы обе понимаем, что Клара всегда была любимой дочерью от любимого мужчины, а я… Плод ошибки.

— Я нормально. Весь день проведу с любовником, и нет — ничего серьёзного у нас с ним никогда не будет, — лгу я, потому что пока не готова выкладывать все свои задумки на блюдечке.

— Я поняла. Хорошо. Позванивай.

— Обязательно. Целую, мамуль! Пока!

Глава 7. Условная договорённость

Иван Александрович уходит после того, как мы договариваемся о встрече с инженером. Он оставляет меня один на один с пугающими мыслями. Зачем Борис вернулся? Что ему надо от меня? Почему хочет выкупить «Атланту»? Столько вопросов уже давно не заполняло голову, а теперь, кажется, что они разорвут мозг на миллиард мелких кусочков. Я боюсь сойти с ума от такого потока мыслей.

Нервно стучу пальцами по столешнице и кусаю губы. Не понимаю ни черта.

Ну зачем ему я?

Зачем?

Мы ведь всё сказали друг другу, когда разводились, и он сам был всеми руками за развод. Чего хочет теперь? Я тянусь к телефону в попытке позвонить ему… У Вольского есть привычка сохранять один и тот же номер, поэтому я больше чем уверена, что если позвоню, то он ответит. Он наверняка ждёт этот звонок.

— Мира, как ты? — входит в кабинет Валя и садится на стул напротив меня.

Она отвлекает меня и не позволяет совершить глупость. Не следует звонить бывшему. Ничего хорошего это не принесёт.

— Всё нормально, — отвечаю я, но смотрю в одну точку перед собой.

Я понимаю, что она готова выслушать и поддержать, и иногда мне, честно, хочется взять и признаться во всём, выплакаться в жилетку, но я не позволяю себе этого. Не для меня такая роскошь как откровенность. После предательства любимого мужчины и родной сестры я вряд ли смогу начать доверять кому-то.

— По поводу офиса… — я выдыхаю. — Валь, не могу я ничего сделать. Он поставил условие — мы переедем, или он продаст компанию, — на несколько секунд я замолкаю, чтобы собраться с духом. — Моему бывшему мужу.

Я поднимаю на неё взгляд. Валя открывает рот в изумлении и часто моргает. О причине нашего развода с Вольским никто ничего не знает, кроме моих родственников. Мама, отчим, сестра, я и он… Даже его родителям, скорее всего, неизвестна правда, потому что они обвиняли меня в потере ребёнка, уж не знаю, что он там напел. В общем, я не планировала посвящать ещё кого-то в сложности своей семейной драмы. Ни к чему это. Лишние жалобные взгляды и воздыхания… Не хочу.

— Я точно могу сказать, что это не предвещает ничего хорошего агентству, — киваю я.

— Господи! Вот урод! А как он твоего бывшего нашёл?

— Скорее всего, Вольский сам его нашёл. Я не знаю, Валь… Не думаю, что Иван Александрович настолько гнилой человек на самом деле.

Не понимаю, почему оправдываю его, ведь он поставил мне условие, не подумав о моих чувствах…

— Капец! И что делать, Мир? Ну, ребята же разбегутся! Это же, как тюрьма, на самом деле…

— Да, я понимаю… Я не знаю пока. Встречусь с инженером, что-то придумаем. Иван Александрович хочет, чтобы мы закрылись от других клиентов и работали только на него. Он сказал, что мы станем частью их строительной компании…

— Ещё не легче. Ох, Мир… — Валя смотрит на часы. — Прости, встреча с клиентом. Мы пока работаем со всеми?

— Да, — я киваю. — Пока по-старому, а когда уже сделают ремонт…

— Я поняла! Давай! Сил тебе и побольше! Я ещё загляну.

Валя уходит, а я упираю локти в столешницу и роняю голову на ладони. Как же всё сложно… Вот только думала, что всё наладилось, а теперь и не знала — стоит мне осуществлять оплодотворение или нет. Впрочем, я уже все документы подписала. Доктор обещала позвонить через несколько дней и назначить дату визита в клинику для введения эмбриона, если всё будет хорошо. Они уже, наверное, и клетки соединили… Я не могу отказаться теперь уже от ребёнка. Только страшно, что снова потеряю из-за Вольского.

Кусаю губы и беру телефон. Как ни странно, он начинает вибрировать. Номер незнакомый, и я несколько секунд думаю, прежде чем нажать кнопку ответа.

— Мирослава Евгеньевна? — спрашивает приятный мужской голос.

— Да. Это я.

Внутри почему-то появляется тревога. Кто это ещё такой?

— Это Илья. Инженер из «Норд-Вест». Мне Иван Александрович передал ваши контакты. Доброе утро, кстати!

— Доброе утро! — я спокойно выдыхаю.

— Я могу подъехать сейчас к вам в офис, чтобы обсудить все детали?

Я гляжу на своё расписание

Ничего важного в нём на сегодня нет. Если только доесть йогурт, пока он не испортился, но это я успею сделать, пока мужчина будет в пути

— Конечно. Приезжайте. Я буду ждать. Скажите девушке на ресепшене, что у вас назначено.

— Отлично! Выезжаю через пять минут!

Мне кажется, что мужчина улыбается. Он оставляет приятные впечатления о себе, и на моих губах тоже появляется улыбка.

Глава 5. Возвращённый презент

Я остаюсь в кабинете одна. Меня раздражает новый босс, бесит всё, что с ним связано — его истеричная мимика, запах мелиссы, смешанный с табаком, его голос. Раздражает совершенно всё. Он считает меня девицей лёгкого поведения?! Что Артур успел напеть ему про меня?! Я не успокоюсь, пока не узнаю этого… А пока…

У меня есть минут пять так точно, поэтому я беру телефон и набираю номер клиники репродукции. Отвечают уже через несколько секунд, мне нравится, что там никогда не занята линия.

— Здравствуйте! Это Родионова Мирослава, — говорю я.

— Доброе утро, Мирослава Евгеньевна! — любезно отвечает как раз та самая девушка, которая предлагала мне донора с «изюминкой»: я узнаю её по голосу.

— Я согласна на того донора. И готова пройти процедуру в ближайшее время, но есть один нюанс… — я знаю, что разговоры по телефону записываются, поэтому не могу просить липовую справку открыто. — Я заеду вечером, чтобы обговорить его.

— Да, конечно. Вам следует ещё подписать договор и подтвердить, что вы согласны на донора и его условие.

«Условие», меня задевает это слово в очередной раз. Вроде бы уже и решилась, но терпеть не могу, когда мне ставят условия.

— Скажите по этому условию… Он узнает, что его материал уже использовали?!

— Нет-нет. Ему не будет известно, когда родился ребёнок… Не волнуйтесь. Всё строго конфиденциально. Наш юрист позаботится о том, чтобы все условия соблюлись. Единственное — ребёнку нужно будет получить наследство, когда отца не станет.

— Он такой старый? — настораживаюсь я.

— Ну что вы! Он мужчина в самом расцвете сил… Но всякое же бывает. Наследство может прийти через год, и через пятьдесят лет. Просто потом нотариус сделает запрос в клинику, и мы должны будем сообщить данные ребёнка.

— Я поняла!

Я облизываю пересохшие губы и поджимаю их.

— Ему тридцать четыре года, я уже говорила вам, когда показывала анкету.

Я вспоминаю, что возраст был указан. Ну мало ли… Хорошо, что уточнила.

— Спасибо большое! Я заеду вечером!

— Хорошего дня!

Я отключаю телефон и несколько секунд смотрю в одну точку перед собой, пока в кабинет не врывается Валя. Она смотрит на меня ошалевшим взглядом и заправляет за ухо выбившийся локон.

— Всё в порядке?! — интересуюсь я у неё.

— Этот его помощник, Владимир, тоже гад! Держал меня в кабинете, чтобы не пришла к тебе на выручку. Ты как?!

— Он меня не уволит, — отвечаю и улыбаюсь уголками губ.

— Вы договорились? — удивляется Валя.

— Ну как сказать… У него нет выхода, потому что беременных запрещено увольнять по закону. А я ведь и телевидение привлечь могу, если пойти у меня по голове…

— Беременных? — Валя открывает рот и хлопает глазами.

— Иногда женщины беременеют, это вполне нормально, — отвечаю я и подхожу к ней ближе. — Поехали смотреть наш новый офис?!

Валя передёргивает плечами. Мы обе прекрасно понимаем, что ничего хорошего предлагать нам не станут, но прежде чем начать спорить и добиваться своего, я должна хотя бы поехать и посмотреть.

Мы выходим из моего кабинета, и взгляд прилипает к кружке, которую «босс» небрежно выбросил в урну. Не понравился подарок?! По идее от этой кружки следовало избавиться уже давно… Но я не могла отпустить приятные воспоминания, связанные с моментом её дарения… Это был подарок от бывшего мужа, когда я защитила диплом. Он тогда поцеловал меня и сказал, что это небольшой сувенир, а главный подарок ждёт меня вечером… И он сделал мне предложение в ресторане… Горькая улыбка трогает уголки губ, сменяясь злорадной ухмылкой.

Я беру мультифорку из стола секретарши и осторожно достаю кружку из мусорки. Ну не дело это — оставлять подарки вот так… Следует объяснить это Ивану Александровичу

— Мир, это ведь твоя кружка! — заглядывается Валя на следы от тушения сигареты.

— Была… Теперь это подарок нашего большого босса, который небрежно оставил его…

— Это он туда пепла натряс? — хмурится коллега.

Я поджимаю губы и киваю.

— Вот же гад! Да ему надо эту кружку в одно место засунуть!

Мне становится смешно, когда появляется визуализация этого самого «засовывания» перед глазами… И даже жаль его. Но кружку я всё равно верну.

Глава 1. Необычный донор

Часы тикают, дёргая и без того натянутые до предела нервы в разные стороны. В кабинете стоит духота. Я ёрзаю на стуле, потому что устала сидеть, и гляжу на девушку, которая вот уже больше часа перечисляет мне доноров спермы, имеющихся в базе.

— Мирослава Евгеньевна, есть у нас один донор, который идеально подойдёт вам. Он высокий, спортивного телосложения, красивый и успешный мужчина, вот только…

— У него синие глаза? — спрашиваю я, потому что это имеет высокое значение для меня. Я не могу объяснить, но чувствую, что у моего ребёнка будут глаза именно такого цвета.

— Глаза… — девушка задумывается на минутку и глядит в экран монитора. — Ой, да! У него синие. Прямо как васильки, ну надо же!

Видимо, она любуется фотографией мужчины, но мне не покажет — анонимность превыше всего. Впрочем, так всем будет проще. А вдруг это кто-то из моего окружения? Будет неловко.

— Что за «но» с этим донором? — чуть щурюсь я и начинаю отбивать пальцами мотив какой-то песни, запавшей в голову, на колене.

— Он желает получить данные ребёнка. Конечно, анонимно. Будет знать только клиника и нотариус… Он хочет переписать всё имущество на малыша!

Я сверкаю взглядом и уже готовлюсь сказать «нет», но что-то ёкает внутри. Почему я должна отказываться, если мужчине всё равно не будет известно, кто у него родился, где проживает и какие имя с фамилией носит?! В душе появляется борьба плюсов этого донора против минусов.

— Я должна подумать, — говорю я и облизываю губы. Во рту всё пересохло. Я беру стакан воды, стоящий рядом, и делаю пару глотков.

— Вы прошли подготовку. Завтра очень благоприятный день для забора ооцитов, — начинает говорить она то, что мне и без того известно.

— Я в курсе. Завтра я приеду в назначенное доктором время, но я знаю, что клетки можно заморозить с помощью жидкого азота, пока я не подберу идеального донора…

— Всё верно. Могу вам сказать, что этот мужчина точно идеальный… — она снова смотрит на экран и замирает на несколько секунд.

Так хорош собой?

Впрочем, для меня это не имеет никакого значения. Мне не нравится его условие, потому что я хочу сама обеспечить своего ребёнка. Да и я уже придумала прекрасную легенду о герое-отце, а если вдруг позвонят от нотариуса и предложат получить внезапное наследство, может возникнуть накладка…

— Я вас услышала. И я буду думать. В конце концов, с каждой мыслью лучше переспать перед принятием решения!

Девушка смущается от моих слов. Ах молодость… Я тоже была такой же лет в двадцать… Теперь мне тридцать один, и я куда сильнее и разборчивее, чем была раньше.

— Не забудьте о том, что после восьми вечера нужно воздержаться от приёма пищи, а за два часа до визита в клинику не употреблять даже жидкости.

Я киваю, встаю на ноги и поправляю подол платья. Прощаюсь с девушкой и иду на выход. Желаю всего доброго администратору и выхожу, прикрывая глаза и втягивая полной грудью воздух, наполненный осенними ароматами. В носовых пазухах витает запах мокрого асфальта, согретого солнцем. Почему-то он всегда казался мне привлекательным, и сейчас я наслаждаюсь, пока иду к машине.

Завожу мотор, и в салоне начинает играть «Sleep, sugar»* — моя любимая песня

Прикрываю глаза на несколько секунд, расслабляюсь и концентрирую внимание на дороге. Веду свою ласточку домой, потому что устала и должна подготовиться морально к этой процедуре

На работе я взяла отгул на три дня, и мне даже не звонят, так как я наврала, что уезжаю за город. Я не планировала никому говорить о том, что решилась пойти на ЭКО. Даже маме не сказала. Пока не готова слушать чьи-то морали о том, что лучше бы я «нашла себе мужика нормального».

Есть ли они нормальные?

Каждый смотрит налево…

А зачем нужен такой, на которого нельзя будет положиться?!

Перед глазами появляется картина из прошлого — мой любимый муж, пристроившийся меж раздвинутых ног той, кому я доверяла больше всего на свете.

Всхлип срывается с губ вместе с надрывной горечью, и я переключаю мелодию. Начинает играть что-то современное, помогая мыслям постепенно вернуться в своё привычное состояние.

Я добираюсь до дома быстро, оставляю машину на подземной парковке под домом и поднимаюсь на лифте на свой этаж. На лестничной клетке замечаю её… Стискиваю зубы до появления противного скрежета, но я обещала себе, что больше не будет никаких эмоций… Этот человек больше ничего не значит для меня.

— Мира, нам надо поговорить, — лепечет она и делает шаг вперёд.

Глава 4. Не самая приятная встреча

Я еду домой всё-таки на такси, вызываю водителя с работы и прошу отогнать мою машину на парковку под домом. У него есть ключи и требуемый доступ, поэтому проблем не возникнет. Я сразу же заваливаюсь спать, даже не поужинав, а утром первым делом бегу к холодильнику, потому что голод становится просто невыносимым.

Желудок чертовски посасывает, пока я намазываю на хлеб икорное масло и отрезаю кусок колбасы. Съедаю это за пару минут и только потом наливаю зелёный чай с лимоном, чтобы запить и немного взбодриться.

Я вспоминаю, что вчера отключила телефон сразу, как созвонилась с водителем, поэтому оставляю чай, чтобы немного остыл и иду в комнату.

Вдруг с работы звонили?!

Только включаю сотовый, как сразу же мне звонит Валя. Неужели и правда всё так серьёзно с этим поглощением? Разве Артур ничего не придумал?!

— Привет, Валя! — отвечаю я и возвращаюсь на кухню.

— Мира! Тут такой ужас! Мира, я не знаю, что делать! — принимается паниковать она.

— Подожди. Какой ужас? Успокойся и расскажи всё по порядку!

Я присаживаюсь за стол, делаю глоток чая и внимательно слушаю её.

— В общем, новый владелец — монстр в штанах! — говорит Валя и шмыгает носом.

— Оу! Не знаю даже поругать тебя за легкомыслие или поздравить, — отвечаю я.

— За легкомыслие? Господи! Мира, ты всё не так поняла! Тут такое дело… Он… Короче, он тебя уволил!

Я неудачно глотаю чай и принимаюсь кашлять от того, что он часть жидкости попадает не в то горло. Как? Уволил?! Ничего не понимаю и хочу разобраться, потому что это, чёрт побери, несправедливо.

— Может, ты что-то не так поняла? — спрашиваю для поддержания разговора, а сама думаю — что мог наплести ему Артур.

— Всё я так поняла. Он вчера пришёл и сказал — готовьте сотрудников к переезду и можете занять должность Мирославы, потому что с ней мы не сработаемся. Мира, ты только не переживай! Мы за тебя горой! Мы с тобой вместе уйдём, если потребуется.

Я киваю, а потом соображаю, что собеседница всё равно не увидит этот жест.

— Я всё поняла, вы там не паникуйте раньше времени. Уволю я ему меня… Он ещё умолять остаться в фирме будет! — говорю я, но уже обдумываю тот вариант, что могу остаться беременная без работы.

Хорошо, что я решила временно заморозить свои клетки.

— Мира, я уже мчусь в офис на всех парах, надеюсь, мы с тобой успеем всё обсудить!

— Ладно. Спасибо тебе за поддержку!

Я отключаю телефон и смотрю в одну точку перед собой. Голова идёт кругом. Пульсация крови в висках начинает напрягать. Я думаю о том, что неплохо было бы выпить таблетку, чтобы ещё и от тянущих болей внизу живота избавиться, но не решаюсь.

А вдруг станет хуже, а я не почувствую?!

Доктор велела контролировать своё состояние…

Я не хочу уже пить чай, вкус которого резко становится отвратительным, спешу к зеркалу и делаю макияж. Волосы распускаю. Природа наделила меня светлыми волнистыми волосами, и густота у них приличная, позволяющая мне оставлять их распущенными.

Надеваю блузку простого покроя, вот только сегодня нет желания выряжаться, как училка или секретарша, поэтому вместо юбки выбираю синие джинсы.

Я не могу найти логическое объяснение такому поведению, кроме как что-то нелестное обо мне, сказанное Артуром. А он мог…

Я беру сумочку в руки, ещё раз бегло смотрюсь на себя в зеркало и чмокаю губами, ровнее распределяя свою любимую светло-коричневую помаду по их поверхности. Закрываю дверь и вызываю лифт. Я волнуюсь, но очень надеюсь, что разговор с новым «боссом» лично поможет мне наладить с ним контакт и объясниться.

В машине я допускаю себе мысль, что тот донор с особым условием не такая уж плохая кандидатура, ведь я понятия не имею, останусь ли на своём тёплом местечке, а знать заранее, что у ребёнка будут небесно-синие глаза и наследство — это хорошо. С другой стороны, вдруг «папашка» долгов кучу по наследству оставит?! Может ведь быть такое? Нет… Глупости! Ничего подобного! Такое «наследство» просто не следует принимать, вот и всё.

Припарковав автомобиль около здания «Атланты», я обращаю внимание на незнакомый внедорожник и мысленно съёживаюсь. Новый биг-босс уже точно находится тут, а это означает только одно — сейчас я попаду с корабля на бал, прямиком к нему на ковёр

Я набираю Вале сообщение: «Он уже там?». Вот только она молчит, скорее всего, уже находится под жёстким контролем. Ладно… Прорвёмся… Я шумно выдыхаю и прикусываю губу. Смотрю на своё отражение в зеркале дальнего вида и вижу уверенную в себе женщину.