Худрук ленкома

«У всех спектаклей должны быть вторые составы»

— Я вот смотрю, что даже в культовом спектакле «Юнона и Авось» есть второй состав. А роль графа Резанова, например, репетирует талантливый актер Игорь Миркурбанов….

— Люди часто употребляют слова «уникальный», «удивительный» по отношению к актерам и к тому же Игорю Миркурбанову. В «Ленкоме» все артисты — потрясающие благодаря Марку Захарову, который на протяжении 46 лет воспитывал свою труппу. Мы практически никого не приглашали со стороны. Все выращены Марком Анатольевичем.

При Марке Захарове мы делали один спектакль два года. А сейчас по шесть-семь спектаклей в сезон. Это возможность для каждого актера показать себя, сыграть роль, которая раскроет его с новой стороны.

Например, в спектакле «Вечный обманщик» у нас играет молодой актер Станислав Тикунов, который сначала был задействован преимущественно в массовке, а сейчас получил возможность проявить себя.

Кроме того, за каждый выход у нас предусмотрена отдельная регламентированная сумма – как бы коэффициент трудового участия в распределении каждой роли, за которые зачисляются баллы. И актер в зависимости от этих баллов получает денежное вознаграждение.

Во все спектакли, идущие в «Ленкоме», должны быть введены вторые составы. Если вы придете к нам и посмотрите на доску объявлений, то увидите, сколько сейчас производится вводов.

И даже в постановку «Ва-банк» Александр Збруев, играющий основную роль, предложил ввести второй состав. Без этого невозможно.

— А почему?

— Да все очень просто. Еще будучи  главой директорской ложи театров Москвы, я не раз заявлял о необходимости вторых составов. Зрители ведь не виноваты, когда приходят в театр и видят объявление, что в связи с болезнью актера вместо одного спектакля будет показан другой.

Я бы даже сказал, что это преступление перед зрителем. Он пришел, заплатил деньги и хочет видеть конкретный спектакль. И по идее нельзя подменять одну постановку другой. Даже, если мы считаем, что этот спектакль лучше. Но лучше тот спектакль, который увидел зритель. И мы должны каждый день делать вводы, чтобы не было никаких переносов.

Марк Захаров и Марк Варшавер. Фото: Борис Кудрявов/ «Экспресс-газета»

«Нельзя говорить, что после ухода Марка Захарова театр умер»

— Что принципиально изменилось после ухода Марка Захарова?

— Что больше нет такого режиссера. Его авторитет был настолько велик, что это просто грандиозная потеря. Но здесь свою роль сыграл и возраст, и болезнь, которую переносил Марк Анатольевич.

Коллектив очень болезненно воспринимал и воспринимает уход Марка Захарова. Но жизнь продолжается. Нельзя говорить: нет Захарова, и театр умер. Во имя самого Марка Анатольевича мы должны доказывать, что театр жив и будет удивлять зрителей спектаклями и дальше.

Мы будем искать интересных режиссеров, что мы и делаем.

И без Марка Захарова могут быть такие спектакли, какие были при нем. Нам нужно постараться сохранить тот интерес к театру, какой существовал при Марке Анатольевиче. Чтобы театр был интересным, молодым, брать молодежь на работу, что я и сделал в этом сезоне.

Мы взяли 6 выпускников Вахтанговской школы (училища Щукина) которые уже все получили роли и далеко не в массовке. Они имеют все шансы доказать, что они артисты, тем более после окончания серьезного театрального училища. И педагог у них замечательный – Владимир Иванов.

— Никого не пришлось увольнять за время пандемии?

— Никого. Ни одного человека мы не уволили. Но расстались с тремя молодыми артистами, которые не приглянулись нашей репертуарной политике. Но вместо них мы взяли шесть других, уже ранее упомянутых выпускников Вахтанговской школы.

Я уже вам говорил, как нам помогают власти города. Я лично слышал, как Сергей Семенович Собянин дает указания, чтобы театры жили не хуже того, как они существовали до ковида. Его заместитель Наталья Сергунина неоднократно проводит встречу с руководителями театральных коллективов. Она говорит, что правительство будет заботиться о нас. Ну и конечно, наш руководитель московского Департамента культуры Александр Кибовский старается помогать театрам.

Пандемия кончится, а театры будут продолжать свою работу – создавать для зрителей замечательные спектакли. Ведь театр должен жить!

Редакция Teleprogramma.pro желает театру «Ленком» ярких премьер и благодарных зрителей!

«В судьбе Александры Захаровой ничего не изменилось»

— А как складывается судьба Александры Захаровой?  

— Судьба у нее такая же, кроме того страшного факта, что Александра Захарова осталась без отца. Для нее это уже великая катастрофа. Что касается творчества, то она продолжает играть в тех спектаклях, в которых и была задействована. Никто у нее не собирается отнимать роли.

— Кто-то распускал слухи о ее алкоголизме. Удалось выявить обидчика?

 — Это грязная ложь. Я Александру Марковну знаю 42 года. Я видел, как на застольях она только пригубит бокал вина и поставит его обратно. Да и мы с Марком Анатольевичем не приверженцы этого. А уж она, женщина, тем более.

Обо мне тоже много говорят то, чего вообще нет. Но я не могу ответить, потому что не знаю, кто это делает. Я подал жалобу в прокуратуру, чтобы попытались разобраться в деле Александры Захаровой. И мы получим ответы на все вопросы.

Сейчас, когда в Госдуму внесли законопроект о лишении свободы за распространение клеветы, ложь будут прищучивать. За гадости, которые придумывают нечистоплотные люди, нужно наказывать.

— Много ли сейчас спектаклей на счету Александры Марковны?

— Шесть главных ролей. В творческой жизни Александры Марковны ничего не изменилось, кроме одного спектакля, который сняли с репертуара. Марк Анатольевич сам хотел снимать много постановок. Но я его убеждал в том, что этого делать не надо. Не удалось убедить его в одном. Он снял спектакль «Пер Гюнт» — это была наша общая ошибка. Хотя я умолял этого не делать. Потрясающий спектакль, где были уникальные актерские работы. И еще спектакль «Пролетая над гнездом кукушки», который я сейчас попытаюсь сохранить. А вот «Пер Гюнт» сохранить нельзя, потому что там другие декорации и костюмы.

А я еще я хочу сделать акцент на том, что театр не может существовать без вторых составов.  Поэтому и Александру Захарову в театре тоже будут заменять другие актрисы. Раз уж мне доверено управлять этим кораблем, я должен заботиться о коллективе, что я и делаю на протяжении 42 лет. Тем более в это тяжелое время, когда нужно помогать людям – и материально, и лечением. Так что хлопот у меня много.

Марк Варшавер, Марк Захаров и Игорь Миркурбанов на открытии театрального сезона в 2018 году. Фото: Global Look Press

Марк Варшавер: «Решение принимает художественный руководитель»

Teleprogramma.pro не могла не обратиться к руководителю «Директорской ложи московских театров», худруку театра Ленком Марку Варшаверу как к эксперту с вопросом: «Как получилось, что аншлаговые спектакли исчезают из репертуара? И чем может быть оправдано такое решение худрука МХТ им. Чехова Сергея Женовача?

Марк Варшавер. Фото: Лариса Кудрявцева/ «Экспресс-газета»

— Особенно остро эта проблема стоит, если в театре не существует филиала,  такого, как у нас в «Ленкоме». Наш театр рассчитан на 625 мест, мы работаем с учетом 50-процентной заполняемости зала. Но главное, что у нас 20 названий в репертуаре, тогда как в месяце 25 рабочих дней, без учета выходных.

Иногда мы не успеваем проигрывать спектакль даже по одному разу. А для репертуарного театра это ужасно, потому что постановки теряют свою творческую ценность. Поэтому худрук и принимает такое решение.

Но вы можете задать вопрос: может ли руководитель ошибаться? Безусловно. Но прежде всего он рассматривает вопрос творческого достояния того или другого спектакля.

И второй важный фактор – ценообразование. Может быть, спектакль не приносит дохода… Кроме того, сейчас из-за пандемии люди боятся ходить в театр, что, конечно, также отражается на финансовом положении  труппы. Я об этом говорю не только как глава Директорской театральной ложи, а как человек, больше 50 лет работающий в этой сфере.

Вопросов, почему тот или иной спектакль нужно оставить в репертуаре, много. Я помню, что даже Марк Анатольевич Захаров в свое время снял спектакль «Пер Гюнт», хотя мы умоляли его не делать этого. Значит, у худрука было ощущение, что его нужно удалить из репертуара. А все потому что появляются новые постановки и нет возможности проигрывать их по два раза. И это, конечно, повторюсь, большая проблема для театров».

Артиста спектакля «Карамазовы» Игоря Миркурбанова не видно из-за обилия цветов. Фото: Надежда Лейтсингер

Спектакли «Идеальный муж» и «Карамазовы» с аншлагом идут на подмостках МХТ им. Чехова больше семи лет.

Постановка «Идеальный муж. Комедия» удостоена Российской национальной театральной премии «Золотая маска» (Приз критики, 2014 г.) и зрительской премии «Звезда Театрала» (номинация «Лучший спектакль сезона», 2013 г.) А актер Игорь Миркурбанов, сыгравший в ней, стал Лауреатом премии Олега Табакова — «За умение объединяться вокруг идеи и бесстрашно идти до конца». А в 2015 году артист удостоился престижной премии ««Золотая маска» в номинации «Драма/мужская роль» за роль Федора Павловича в спектакле «Карамазовы».

Оба спектакля были показаны в Китае, Корее, Австрии, Греции, где им также сопутствовали аншлаги.

А Teleprogramma.pro будет следить за развитием событий!

«Я заплатил за дезинфицирующее оборудование три миллиона рублей»

— Марк Борисович, мы все помним про ограничения в зрительном зале, связанные с 25% заполняемостью зала. Люди вообще не боятся ходить в театр? Заполняются ли зрительные залы?

— Конечно, заполняются, потому что 25 % — это 156 мест. Многие боятся ходить в театр, но, скажу вам честно: ни один коллектив Москвы не позаботился так о мерах безопасности, как это сделали мы.

У нас на центральном и служебном входе стоят специальные машины. Вы входите через них, и вас обдает паром и полностью дезинфицирует. К тому же вы спиртом промываете руки. Вам выдают маску, если у вас не имеется своей, а потом измеряют температуру тела.

При входе в зрительный зал стоит специальная машина, которая дезинфицирует его за три часа до начала спектакля. А когда запускают зрителей, то ее выгоняют в фойе, и она дезинфицирует и его. Затем москвичи и гости столицы опять выходят в фойе, но уже в дезинфицирующее пространство. Также актеры и работники театра обеспечены лампами, которые обеззараживают все помещения.

(На следующий день после нашего разговора с Марком Борисовичем стало известно, что в театрах разрешена 50% заполняемость зала)

— Дорогое ли это удовольствие?

— Дорогое. Я заплатил за него три миллиона рублей внебюджетных средств, которые театр заработал сам. При этом я ничего не просил у руководства города.

— Кто-то сказал, что для прохождения всех необходимых процедур зрителям нужно приходить чуть ли не за час до начала спектакля. Это действительно так?

— Ну, это преувеличенно. Мы пишем на сайте, что зрителям необходимо прийти немножко раньше. Учтите, что у нас всего 156 зрителей, причем 100 процентов – это 650 человек. Поэтому эти 156 человек безболезненно проходят за полчаса, за сорок минут до начала спектакля, соблюдая все меры безопасности.

Люди радуются, что у нас в театре налажена такая противоковидная система. Хотя в зале строго следят за порядком. И никому не разрешено опускать маску на подбородок, либо же снимать ее вообще. Билетеры со светом внимательно смотрят за тем, чтобы зрители этого не делали.

Инна Чурикова. Фото: Михаил Фролов/ КП